Je ne sais pas quoi.

I feel such a creative force in me. I am convinced that there will be a time when, let us say, I will make something good every day, on a regular basis. I am doing my very best to make every effort because I am longing so much to make beautiful things. But beautiful things mean painstaking work, disappointment, and perseverance.

Vincent van Gogh  (via oiseauperdu)

(со страницы blue--train)

Я сама по себе, беспризорник ночной, 
Прошагаю по лунной дороге.
Два десятка поношенных лет за спиной,
Да душа в этом теле-остроге. 
В окнах чьих-то вновь гасится свет;
Я бреду, закусив папиросу.
Ищут люди ответы, там, где их и нет,
Ловят взгляды друг друга без спроса.
Что вы смотрите строго, чужие дома?
Я не гость, мне приемов не надо.
Постоять лишь хочу, посмотреть вам в глаза
Под июльским ночным снегопадом.
Я сама по себе, беспризорник ночной, 
Прошагаю по лунной дороге.
Два десятка поношенных лет за спиной,
Да душа в этом теле-остроге. 

В окнах чьих-то вновь гасится свет;
Я бреду, закусив папиросу.
Ищут люди ответы, там, где их и нет,
Ловят взгляды друг друга без спроса.

Что вы смотрите строго, чужие дома?
Я не гость, мне приемов не надо.
Постоять лишь хочу, посмотреть вам в глаза
Под июльским ночным снегопадом.
Вы слышите сверчков? 
Оркестрами гремя, они играют гимн
Что на исходе дня завис под небесами.

Притих весь мир, под взором старых звезд.
Синеет воздух над лугами,
Где трав дурманящий и горький аромат
Разлил туман, прозрачными морями. 

Хочу я утонуть в просторах этих вод
И умереть и возродиться в одночасье;
Залечь на дно, уснуть, чтоб век замедлил ход
Под толщею, где яркий свет угаснет.

Холодным дуновеньем ветерка 
Качнутся медленно лавандовые волны
Везде покой и лишь смычок сверчка
Мой хрупкий сон мелодией наполнит.
Мне тридцать лет, а кажется, что триста, -
испытанного за десятерых
не выразит отчетливо, речисто
и ловко мой шероховатый стих.

Косноязычен и тяжеловесен,
ветвями свет, корнями роя тьму, -
для разудалых не хватает песен
то ясности, то плавности ему.

На части я враждебные расколот, -
нет выбора, где обе хороши:
рассудка ли мертвящий душу холод,
рассудок ли мертвящий жар души?

Единство полуптицы - полузмея,
то снизу вверх мечусь, то сверху вниз,
летая плохо, ползать не умея,
не зная, что на воздухе повис.

Меня пригрела мачеха-столица,
а в Курске, точно в дантовском раю,
знакомые еще встречая лица,
я никого уже не узнаю.

Никто - меня. Глаза мои ослабли,
мир запечатлевая неземной, -
встаю в который раз на те же грабли,
не убранные в прошлой жизни мной.

(Максим Амелин)